![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rainshifterОт «пола» до «потолка» — и выше
По крайней мере триста лет наука развивается по одним законам. «Снежный ком» информации сорвался не вчера, а во времена Дон-Кихота и трёх мушкетеров.
Но было бы ошибкой считать, что с тех пор ничего не изменилось. Отходя от станции, поезд быстро набирает скорость. Однако скорость его не может расти беспредельно. Это относится и к размерам снежного кома, и к высоте гор, и к развитию растений. В реальном мире не бывает, чтобы вещи росли и росли до бесконечности.
[тут график]
Логистическая кривая ограничена нижним значением («полом») и верхним («потолком»). «Потолок» — предел, за которым рост не может продолжаться обычным порядком. Но еще раньше, где-то посередине между «полом» и «потолком» лежит точка перегиба. До нее рост идет быстро, за ней — темп падает, кривая приближается к пределу.
Четвертый закон, предложенный Диреком Прайсом, закон перехода экспоненциальной кривой в логистическую: в какой-то момент рост науки должен замедлиться, а потом и прекратиться совсем.
На какой же стадии мы находимся теперь? Прайс допускает, что критическая точка уже пройдена и наука начинает приближаться к «насыщению».
Разговор не о том, что случится через миллион или через триста лет. О завтрашнем дне науки. И о нашем с вами будущем, потому что вряд ли кто теперь сомневается, что будущее человечества связанно с наукой. Мы говорили, что объем научной деятельности — по любой характеристике (число ученых, число журналов, число открытий и так далее) — удваивается каждые 10—15 лет. Но число важных открытий растет медленнее, чем объем литературы; гораздо медленнее, чем число ученых; несравнимо медленнее, чем расходы на науку. Расходы на науку удваиваются каждые 5—7 лет. Значит, для того чтобы число открытий удвоилось, надо примерно втрое увеличить число ученых и вчетверо — расходы.
При нынешних темпах роста все население земли уже в 2000 году должно будет заниматься наукой. Еще раньше наука поглотит все средства человечества. Через сто лет, шутливо замечает Дирек Прайс, мы «получили бы по два ученых на каждого мужчину, женщину, ребенка и даже собаку, и тратить на такую науку приходилось бы вдвое больше, чем мы имели бы к тому времени».
Допустим, однако, что лет семьдесят назад, в самом начале века, некий ученый решил бы вычислить абсолютный потолок скорости транспорта. Взяв за основу пароход, паровоз и автомобиль (ничего другого тогда не было)) и обладая незаурядной смелостью, он решился бы назвать сто, может быть, 150 километров в час.
Это близко к истине, если не учитывать одного маленького обстоятельства: появления авиации. И опять таки предсказатель 30-х годов мог смело назвать потолок скорости самолета — 1000 километров. Так оно и есть, но для самолетов винтомоторных.
А через несколько лет появились реактивные. Затем ракеты. чья скорость измеряется уже в километрах в секунду. Их скорость тоже близка к пределу. Но — для химического топлива.
Примеры можно множить до бесконечности. Видимо, здесь тоже есть закономерность. Как только какая-то система (транспорт, энергетика, средства управления) приближается к своему потолку и начинаются разговоры о «насыщении» — следует скачок.
Было бы странно, если бы этот всеобщий закон почему-то не распространялся на науку. И сам Дирек Прайся вынужден это признать. Вот его слова: «Новая эпоха демонстрирует все хорошо известные признаки насыщения. И это, я должен отметить, следует считать скорее источником надежды, а не отчаяния. Насыщение не всегда несет с собой смерть. Оно, видимо, означает, что перед нами открывается начало новой и волнующей жизни науки, построенной на совершенно новых основах и закономерностях».
Дать точный рисунок нового этапа мы не можем. Однако науковедение многое сделало, чтобы предвидеть этот скачок, нащупать те пружины, от которых зависит будущее науки.
Рафаил Бахтамов, «Для кого падают яблоки?» (М.: Детская литература, 1973 г).
© Издательство «Детская литература», 1973 г.
