для кого падают яблоки? :: наука о науке :: как стать «классиком»?

[rainshifter]

Как стать «классиком»?

От всех этих разговоров об экспоненциальном росте и распределении научной продукции может, чего доброго, показаться, что научные статьи для того и созданы, чтобы дать материал историкам науки, и что вообще главная цель ученого — «производство» максимального количества статей.

Ясно, что все обстоит не так. Статьи потому и могут служить мерой роста и распределения, что они отражают внутреннюю суть процессов, происходящих в науке.

Откуда взялась статья? Считают, что ее появление вызвано тем, что развелось слишком много книг. В доказательство приводят слова средневекового¹ схоласта Барнаби Рича: «Одна из болезней нашего века — засилье книг. Их столько расплодилось в мире, что и не уследишь за всей той чепухой, которая выводится каждый день и идет гулять по миру». Слова эти написаны в 1613 году, за полвека до появления первого научного журнала.

Можно, однако, привести другие слова: «Настали тяжелые времена… дети больше не слушаются родителей, и всякий стремится написать книгу». Это — вавилонская табличка, и, следовательно, «книжная опасность» возникла за тысячи лет до Рича. Дело, видимо, не в размерах книжного моря (которое давно превратилось в океан), а в преимуществах статьи.

Главное из них — мобильность, быстрота переноса информации. Статья быстро пишется, быстро печатается (так по крайней мере должно быть), быстро отыскивается (важные статьи обычно публикуются в солидных журналах, ибо журнал делает «имя» статье, а статья — журналу) и быстро читается. Всеми этими достоинствами книга не обладает.

У книги есть свои преимущества: она обстоятельнее, законченнее, в ней полнее ощущается индвидуальность ученого. Будь журналы того времени лучше, мы, возможно, не имели бы «Начал натурфилософии» Ньютона — книги, определившей развитие науки на триста лет. Однако Эйнштейн, который читал книгу Ньютона, собственные теории излагал в статьях. Времена меняются.

Современную форму статья приобрела немногим более ста лет назад. До того практиковалась публикация «отрывков» — простых сообщений о полученном результате или проведенных наблюдениях. Некоторые журналы до 1900 года не напечатали ни одной научной статьи в строгом смысле слова. Их публикации различались по длине: короткая считалась письмом, длинная — монографией.

Но дело не в названии и не в длине. Различие между той публикацией и нынешней статьей — в методе накопления и «стыковки» информации. По принятому теперь способу каждая статья возникает на фундаменте других статей и в свою очередь делается «стартовой площадкой» для следующих. Указание на источники, которыми пользовался автор (а они есть практически в любой статье), — наиболее яркое свидетельство метода «кирпичной кладки», по которому строится здание науки.

Раньше ничего похожего на «©тыковку» знаний не было: каждый ученый рисовал собственную картину мира как бы с начала, с нуля. Объяснялось это не только традицией, но и величиной «интервала»: между работой и ее продолжением проходили сотни лет.

Это не значит, что прежде не было ссылок-примечаний. Ссылки стары, как сами книги. Однако прибегали к ним обычно для подтверждения не идей, а фактов: «Там-то А. наблюдал…», «Тогда-то Б. нашёл…».

Итак, ученый пишет от одной до нескольких сотен статей. А сколько он должен прочесть, чтобы написать статью?

Ученый может ничего не читать или читать по одной статье на каждую им написанную. Однако при этом он почти наверняка повторит то, что сделано до него.

С другой стороны, он физически не в состоянии эффективно переработать поток информации плотностью десять тысяч статей на одну собственную. Иначе ему пришлось бы для своих статей прочесть миллион чужих — по шестьдесят в день!

Число найдено: примерно сто прочитанных статей на одну написанную. Основная их часть (обычно 9/10) оказывается бесполезной: посвящена другим вопросам или не содержит новой информации. Зато оставшиеся десять статей дают ученому базу для поисков. На них-то и делаются ссылки.

Вся эта арифметика может показаться скучной. Но уж закон кумуляции знания никак не назовешь скучным. Из него следует, что всякое знание — с момента своего появления на свет — участвует в порождении нового знания. Причем каждый квант информации, как зерно, брошенное в землю, приносит новый и новый урожай. Именно этим и объясняется «взрывной» механизм развития науки, экспоненциальный характер ее роста.

Закон кумуляции позволяет объективно оценивать эффективность науки — и отдельной работы, и всего направления. Изучать «биографию» знания: историю рождения идеи, ее расцвета и упадка. Предсказывать перспективы развития науки.

Общая мера участия статьи в рождении нового знания удивительно постоянна: одно цитирование в год. Но за этой бесстрастной средней — статьи-бездельники и статьи-труженики. Примерно треть всех существующих работ не цитируются вообще .Около половины — только по одному разу в течение года. Около половины — только по одному разу в течении года. Около 9 процентов — два раза, 3 процента — три раза, 2 процента — четыре, и ещё 2 — по пять-шесть. Работы, которые в течение года цитируются не менее четырех раз, считаются классическими. Видите, как просто стать классиком!

С течением времени работы стареют, их начинают цитировать реже. На выдающиеся труды это правило не распространяется . Трудно найти работу по философии без ссылки на Маркса, по химии — на Менделеева, по физике — на Эйнштейна, по кибернетике — на Винера.

Бывает, однако, что работы не только не устареют, но с годами делаются моложе. Долгие годы пылилась в библиотеках знаменитая (теперь!) статья Грегора Менделя «Опыты над растительными гибридами». Потребовалось 35 лет, прежде чем наука доросла до этой статьи, до того, чтобы на нее ссылаться.


Рафаил Бахтамов, «Для кого падают яблоки?» (М.: Детская литература, 1973 г).
© Издательство «Детская литература», 1973 г.


___
¹ Средневековый? В 1613 году?! У советской науки, видимо, было какое-то своеособое представление о средних веках… (И.Э.)

Comments

[prozzz.livejournal.com]

ну там же границы очень спорные, где средние века, где уже не очень )
тем более, что он схоласт!

[rainshifter.livejournal.com]

ну не на столько же! средние века так или иначе кончились с падением последней римской империи, как мне подсказывают мои воспоминания об уроках истории. ну хорошо, ну пятнадцатый век, ну ещё туда-сюда, но семнадцатый?!

но да, схоластам можно всё (в английской вики, кстати, написано очень мило — «английский автор и солдат», не хухры-мухры).